В связи с последними гомофобными законами, принятыми (в 2006 г. – в Рязани) в Архангельске, Санкт-Петербурге и Костроме многие говорят, что гомофобия – это частный случай высокой степени ксенофобии, царящей в российском обществе. Это правда. Но мне кажется, что данный закон не столько отражает ксенофобию, сколько страх общества перед приватной сферой, которая в России стала осознавать свою легитимность, когда люди стали понимать, что частная жизнь дороже планов пятилеток. По окончании периода застоя какая-то тетка ляпнула по телемосту с Америкой, что в СССР секса нет (а есть любовь). И как бы смешно это ни звучало, но секса как темы для проговаривания, как явления культуры, встроенного в дискурс приватной сферы, – такого секса у нас действительно не было. Эта тема была запретной. И сексуальное «просвещение» в России началось с газеты СПИД-инфо. Но это было, скорее, не просвещение, а освещение той мерзости насилия и безграмотности, которые царствовали на постсоветском пространстве. И я бы не стала говорить о том, что у нас в начале 90-х произошла сексуальная революция – революции не спускаются сверху. А в 90-х нам именно разрешили, позволил как бы ВСЁ, и многое, действительно, повылезало. Но просвещения не случилось, в первую очередь потому, что его не пустили в школу.
И теперь, на мой взгляд, на отсутствующую сексуальную революцию, в России начала наступление сексуальная контрреволюция – реакция РПЦ и всех сторонников «традиционных русских» ценностей на ту приватную сферу жизни россиян, которая стала обретать силу и голос.
( Read more... )